Абрахам Маслоу и гуманистическая психология

 

 

главная        биография        теория        о мотивации        словарь

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

   

Советы врача при лечении заболеваний психики

 

    Несколько иную картину, чем предыдущий случай психического заболевания, представляет 36-летняя женщина, которая, как вы видите, входит с застенчивой улыбкой. Она садится и, оглядываясь по сторонам, дает отдельные, односложные ответы лишь после настойчивого допрашивания; большей же частью с бессмысленным выражением смотрит вперед. На вопрос, где она находится, она отвечает: “в комнате”, но прибавляет, что она была здесь 4 года тому назад; меня называет “господином из Франкфурта”; она видала уже раньше и еще одного из здешних врачей, который будто пробегал то и дело через комнату. Имен она не знает; она не больна; о состоянии своего здоровья и домашних обстоятельствах она сообщает лишь, что у нее есть дети, которые остались дома. Требований она не исполняет, противодействует попытке взять ее за руку. При разговоре о ее поведении она внезапно начинает говорить совсем спутанно: “к чему мне здесь лежать для старых дураков. Таким путем я их не могу очистить. Там лежат старики, что мне до них? Они достаточно стары— пусть их там лежат. Часть людей говорит класть, положить или трупы”. Она продолжает со смехом: “дети кладут трупы, сказали же, но дитя не кладет яиц. Люди здесь чересчур надменны для меня”.

 

    Добиться пояснения этой болтовни оказывается совершенно невозможным. Когда врач обращается к больной, она смотрит не на собеседника, а в сторону, молчит и лишь спустя несколько времени начинает бормотать непонятные фразы, подобные выше приведенным, причем приходит все в большее и большее возбуждение. Что касается соматического ее состояния, то она оказывается очень бледной, плохого питания; она кормила грудью ребенка, родившегося 11/2 года тому назад. В моче временами отмечается присутствие сахара. При клинической оценке этого состояния мы, прежде всего, должны остановить внимание на особенной бессвязности речи больной, не имеющей никакого отношения к поставленным вопросам или к другим обстоятельствам окружающей обстановки. При этом больная, как о том свидетельствуют некоторые отдельные ответы, вполне в состоянии воспринимать смысл обычной речи. Кроме того, я хочу отметить, что больная временами принимает участие в работах своего отделения вполне толково, хотя при этом всегда ведет спутанные разговоры. Далее, обращают на себя внимание признаки негативизма, отказ от подачи руки, смотрение в сторону при разговоре, молчание, когда ее спрашивают о чем-нибудь ей вполне понятном; наконец, полнейшее равнодушие и безучастность, проявляемые во всем ее поведении. Больная слабоумна и представляет к тому же ряд признаков, которые медицине хорошо известны. При этом мы едва ли сделаем ошибку, если ее настоящее состояние будем толковать, как исходное состояние раннего слабоумия.

 

    Из анамнеза больной заслуживает внимания, что сводная сестра ее матери была умственно дефективна. Сама больная 4 года тому назад имела легкие судороги с сердцебиением без потери сознания в связи с послеродовым периодом. 3 года назад, когда ее ребенок хворал инфлюенцей и она должна была переезжать в другой город, больная сделалась боязливой, озабоченной относительно будущности и лечения ребенка, думала, что сделала мужа несчастным, стала небрежной в ведении домашнего хозяйства, так что ее пришлось отправить в клинику. Здесь она была плаксива, почти не говорила, сторонилась всех, не знала, где находится, жаловалась на тяжесть в голове, часто вскакивала с кровати, бегала, стала совершать нелепые, непонятные поступки, выбросила в окно тарелки, опрокинула миску с овощами, и, временами без видимого повода, делалась безрассудно агрессивной. Настроение ее было большею частью равнодушным, иногда веселым или возбужденным — она много смеялась без повода и внезапно начинала кричать: “ура”. Ее речь уже тогда часто бывала столь же бессвязной и непонятной, как сегодня. Так, она подала врачу, осуществляющему психотерапию, кусок хлеба и при этом сказала: “вот Вам быки. Я бык, я бык, берите, я бык”. Еще яснее, чем в раньше приведенных ее словах, здесь выражена наклонность к бессмысленному повторению отдельных оборотов, которую мы так часто наблюдали при кататонии. Другой раз она выразилась так: “Ich habe nicht gebbunken und nicht gewunschen und habe nicht gestohlen. Ich stehe an der Kost — so habe ich sie zu Hause nicht gehabt. Backofen sind keine Menschen”. Рядом с напыщенностью выражений заслуживает быть отмеченным бессмысленное образование новых слов — также обычный спутник раннего слабоумия. К посещению мужа больная относилась или совершенно безучастно, или возбужденно: глотала принесенные ей кушанья с жадностью и неаппетитно. По-видимому, появлялись, правда преходящие, галлюцинации и хотя от больной по этому поводу нельзя было добиться никаких ясных данных, однако она говорила о трупном запахе пищи, видела своего брата проходящим мимо, думала, что говорят, что она должна искупить все души. Еще при этом бросалось в глаза сильное замедление пульса. После шестимесячного пребывания в клинике больная, вопреки совету врачей, была взята домой. Дома она часто делалась агрессивной, высказывала идеи преследования, говорила, что ее детей обезглавят. И хотя она была очень забывчива, однако очень хорошо занималась хозяйством. За это время она родила ребенка. В последнее время она сделалась до того беспокойной (она стремилась ворваться в школу, на кладбище она хотела разрыть могилу), что ее 4 месяца тому назад пришлось вновь доставить в клинику. Здесь она уже с самого начала представляла ту самую картину, которую вы видите сегодня. Зачастую она обнаруживала спутанные идеи преследования, касавшиеся преимущественно половой сферы. Еще во время первого ее пребывания у нас с ней был однажды обморок; дома с ней бывали также припадки с судорогами; несколько припадков в последнее время наблюдались и здесь: больная падала на пол, каталась по полу с закрытыми глазами, не реагируя ни на щипки, ни на уколы, бормотала: “мне дурно, бедная моя голова”; в руках и ногах, а равно и в мышцах туловища, наступали короткие дрожательные, судорожные толчки; челюсти были крепко стиснуты. Дыхание было поверхностное с продолжительными паузами, пульс учащенный, зрачки реагировали на свет. По прошествии 15—20 минут наступал покой. Эти припадки очень походили на наблюдаемые нами при истерии. Конечно, их возможно толковать как истерические, однако я должен указать на то, что мы подобные этим, а также и другие припадки, более напоминающие простые обмороки или припадки при эпилепсии, довольно часто наблюдали в течении раннего слабоумия, не смотря на принимаемые лекарства.

 

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

 

психологическая помощь психологическая помощь, психолог, психотерапевт, психоаналитик, консультации в Москве; психоанализ; неврозы,     депрессия.

Москва, кабинет
психолога Go-Psy: Москва, кабинет психолога - Психологическая консультация. Психотерапия. Психоанализ.

            • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

        Читайте в Образовательном Проекте "Psy4.ru":
 

Зигмунд Фрейд и психоанализ


Альфред Адлер и индивидуальная психология


Карл Густав Юнг и аналитическая психология


Эрик Эриксон и эго-психология


Эрих Фромм и гуманистическая психология


Карен Хорни и социокультурная теория